Аркадий Польшаков

 

                                                     СОН ДИРЕКТОРА

 

 

Утро в стране Туманной дури, что находится в параллельном мире, как рыжее парное молоко от молодой не раздоенной коровы, с трудом процедилось сквозь грязную марлю облаков и осветило землю.

Начинался новый рабочий день. Люди, подобно замерзшим тараканам, начали выползать из своих щелей и нор, в надежде где-то, чего-то раздобыть, слямзить, выпить и закусить.

Последний директор завода тяжелого машиностроения Канат Едрисович Козлодоев вылез из своего бункера-кабинета, бывшего бомбоубежища, отвалив от входа  полуметровый барельеф вождя, некогда украшавший фасад инструментального цеха и рухнувший вместе с ним за годы Великой Переройки. Оглянувшись на окружающий его неприглядный пейзаж - полуразрушенные корпуса мощнейшего в прошлом предприятия, полуживого свидетеля явного издевательства властей над экономикой, он горестно вздохнул, громко высморкался и медленно поковылял к своему вечному календарю - поваленному ветром столбу. На нем он ежедневно делал зарубки, чтобы не забыть какое ныне число.

Подсчитав дни и года , Канат Едрисович вдруг с некоторым душевным подъемом осознал, что сегодня идет 2030 год и, что имеет место двойной юбилей : -90 лет со дня основания завода и 40 лет начала Великой Переройки.

Мысли Козлодоева , как дохлые мухи, медленно начали переползать с одного мозгового полушария на другое и остановились на том, что есть хороший повод выпить.

Погладив небритую бороду (т.к. электроэнергию отключили еще в прошлом тысячелетии) и, почесав грязным ногтем за ухом, что помогает, как утверждали древние ученые, стимулировать умственные процессы в голове, директор высказал сам себе в слух весьма здравую мысль, что неплохо бы в честь такого юбилея выписать премию всему личному составу завода.

Нацарапав гвоздем на штукатурке полу развалившейся стены цеха приказ о премировании в честь двойного праздника всех главных и не главных специалистов, Козлодоев остался доволен  собой. Ведь, во всех этих лицах он премировал самого себя, так как он остался один на заводе из былого многотысячного коллектива и теперь совмещал должности не только главного инженера, главного бухгалтера, завхоза, но даже и  сторожа. Да и все вышеперечисленные специалисты и не нужны были Козлодоеву, так как завод давно ничего не выпускал. Последней «новинкой» освоенной заводом 40 лет назад, были намордники для медведей, которые предложил в качестве госзаказа выпускать Министр промышленности Балдабаев. По его  авторитетному мнению , тут на севере медведи бродят прямо по улицам и все без намордников, и могут покусать иностранных инвесторов , а это будет уже международный скандал.. Все  это могло нанести стране непоправимый ущерб .

Завод таких намордников нашлепал многие тысячи, а реализовали лишь один, случайно заехавшему в город бродячему цирку. Ну, естественно, он вылетел в трубу, как и многие другие заводы.  За 40 лет Великой Переройки от завода , как от серенького козлика, остались рожки да ножки, и премировать «весь личный состав» практически было нечем. И тогда Канат Едрисович решил бросить на юбилей последние запасы...

В приказе «коллектив» награждался банкой 88-го клея, случайно оставшейся на складе, как НЗ (неприкосновенный запас), с тех давних, Богом забытых,  времен, когда на заводе выклеивали днища твердотопливных ракет. При этом в приказе 2030 год объявлялся праздничным, банным днем. Спросите, почему банным? Потому , что воды ни на заводе, ни во всем Северном поселке давно не было и люди мылись только по большим праздника.

Свой ежедневный обход вверенного ему объекта, директор начал с Центральной заводской аллеи.

Проходя мимо прогнившей и заржавевшей Доски почета, он с теплотой вспоминал о передовиках «Севмаша» чьи неясные, размытые дождями портреты украшали когда-то аллею . Доска почета на заводе традиционно начиналась с фамилии здравствующего первого руководителя страны.

-Боже мой, сколько этих старых п... управляло нами? - подумал Козлодоев. При «Б» и «А» на доску впереди всех всегда вывешивали портреты их однофамильцев, которых срочно находили в каком-либо цехе и выдвигали в передовики. При «Ч» и «Г»  картина повторялась,  среди многотысячного коллектива отыскивался новый правофланговый и уже его вешали в авангарде передовиков . И так продолжалось всегда.

Все это придавало своеобразный психологический эффект, когда по аллее шли высокопоставленные гости  из столицы. Они невольно притормаживали шаг при виде фамилии первого человека страны,  и сразу, как солдаты, готовы были взять на караул перед этим непонятно с кого написанным маслом портретом. Да, что там говорить, умели встречать гостей в прежние времена! - с гордостью вспомнил былое Канат Едрисович. - А сколько наград получали? Почетным грамотам, знаменам, орденам и медалям не было числа. А теперь, что?.. Тьфу, тоска зеленая! Даже музей от сырости рухнул. А какие люди были?.. И Козлодоеву на ум пришли давно забытые строки: -Богатыри! Спецы «Севмаша»! Лихая им досталась доля, не многие остались в доле...

Все ушли с завода, один он остался бичевать! Это не перестройка, а экономический садизм, - подумал директор. - Да, плохо жить в той стране, где чиновники считают, что если власть - сила, то ума не надо.

Завернув за угол развалин десятого, ранее секретного, цеха, он направил свои стопы к одной, чудом уцелевшей гальванической ванне, гордости Козлодоева. Дело в том, что к нему в праздничный, банный  день, наезжали высокопоставленные гости, чтобы  помыться в ней, так как другого лучшего места помыться во всем городе,  было не найти. Натаскав дырявым ведром воды из придорожной канавы и разведя костер под ванной директор сел перекурить, скрутив самокрутку из сухих листьев лопуха. Тут его и нашел курьер администрации, приехавший на какой-то худой и дохлой кляче. Он передал поздравление от самого Резидента и рассказал последний анекдот про Переройку. Они дерябнули с ним по стакану разведенного клея, и тот уехал в штаб Великой Переройки. А Канат Едрисович допив остаток бурды, залез в нагретую ванну и уснул, накрыв лысину Почетной грамотой.

Ему снилось , что сидит он не в гальванической ванне среди развалин десятого цеха, а в сауне и молодая массажистка , разминая его радикулитные позвонки, наливает в рюмку не 88 -й клей , а настоящий армянский коньяк, пять звездочек. Ну , а завод дымит трубами, гремит станками и гудит машинами, короче говоря, во всю работает, почти по известной поговорке: «Директор спит - завод коптит, а народ работает!»

 

 

Из сборника юморесок Аркадия Польшакова  «Перестройка в зоопарке»

 

Сайт создан в системе uCoz